Нежданый гость
Тишину после битвы всегда тяжелее выносить, чем сам бой. Над полем, усеянным обломками магических щитов и опаленными волшебными жезлами, висела серая пелена дыма и тишины.
Посреди этого хаоса, склонившись над телами, сидел одинокий монах в темно-серых одеждах. Он шептал молитвы, проводя рукой над открытыми глазами погибших, чтобы закрыть веки.
— Да обретут покой в лучах Великой Иринэт… — бормотал он.
И вдруг одно из лежащих неподалеку тел вздрогнуло. Юноша, лежавший в неестественной позе с явно сломанными ребрами, слабо застонал. Глаза его были закрыты, но грудь едва заметно вздымалась.
Монах замолк. Его лицо, прежде печальное, озарилось странной, слишком яркой улыбкой.
— О, боги! — воскликнул он, глядя в небо. — Мои молитвы услышаны! Есть выживший!
Он ловко подхватил бесчувственное тело юноши, перекинул его через плечо, будто тот был не тяжелее снопа соломы, и уверенной походкой зашагал прочь с поля боя. Шаг его был удивительно быстрым и целенаправленным. Он не сбивался с пути, не оглядывался, будто невидимая нить вела его прямо через леса и холмы. Вскоре перед ним выросли высокие, увитые диким виноградом стены, а затем и главные врата школы. Казалось, они появились из самого воздуха.
Рассвет ещё только размывал ночные тени, когда по аллее, вымощенной драгоценным камнем и обсаженной серебристыми пихтами, зашагал человек. Он был в темно-серой, истрёпанной рясе, и босые его ступни мерно ступали по холодному камню. Со всего его тела, плотного и высокого, струилась кровь, но раны казались мелкими, будто царапины. Длинная борода, белая от лет и серая от пыли, была также испачкана кровью. Он шёл медленно, с трудом удерживая равновесие под своей ношей. Видно было, что путь его измотал.
На левом плече он нёс практически безжизненное тело юноши – мальчика, изувеченного так, словно он попал в самое пекло ада. В правой руке, сжимая до побелевших костяшек, путник держал какой-то круглый предмет, светящийся в первых лучах солнца. На шее болтался простой деревянный крест. Это был тот самый монах-затворник с поля битвы. Его кожа, никогда не видавшая дневного света, мертвенно белела сквозь дыры одеяния. Лишь лицо, обожжённое днями пути, потемнело.
Ноша не была тяжкой для его сил, но каждый шаг теперь давался с мукой. Тело мальчика безвольно свисало, уже лишённое души, но монах не выпускал его, словно нёс самое драгоценное сокровище.
Когда солнце окончательно взошло над горизонтом, странник взошёл на ступени легендарной школы. Он бережно опустил изувеченное дитя на холодный камень и сам рухнул рядом, положив окровавленную ладонь на грудь мальчика. Предмет, что он сжимал в правой руке, растаял, впитавшись в раны ребёнка.
Белиус Громогласный, директор этого заведения, был очень странным и необычным. В этой школе все было необычно, но этот Белиус – это самое непонятное, что только можно выдумать.
Сегодня он встал до зари и не почуял вторжения незваного монаха. Теперь Белиус стоял над двумя мёртвыми телами, поражённый вдвойне.
Во-первых, врата его школы были запечатаны от простолюдинов.
Во-вторых, на монахе он обнаружил крест.
Старый маг протянул руку, чтобы осмотреть крест монаха, и вмиг откинул ладонь, шипя от боли. Ладонь его была прожжена насквозь чистой, яростной силой, незнакомой и совершенной в своей святости. Это был достаточно таинственный крест.
«Мёртвый, а кусаешься», – прохрипел Белиус в сторону монаха, разглядывая дымящуюся дыру в своей плоти.
Вспышка гнева была мгновенна. Старый маг школы, её единственный бессменный директор, взметнул руку – и тело монаха обратилось в пепел, развеянный утренним ветерком. Не тронутым остался лишь таинственный крест, лежавший на ступени.
Взор Белиуса упал на парня. И тут древнего колдуна, столетиями не знавшего нужды, пронзил звериный голод. Вдруг он сообразил, что от этого ребёнка может быть польза. Маг вызвал духов-целителей и с помощью них перенёс юное тело в школьный лазарет – теперь воскрешение мертвеца стало делом принципа древнего некроманта.
Самый старый тёмный маг обычно не лечил, он оживлял. Некромантия была его первой страстью. Решив, что скуке от летних каникул конец, он велел призрачным слугам внести в зал чёрные свечи. Затем он раскрыл хрустальный купол здания лазарета, дабы сами небеса видели его труд, и передвинул ложе с телом в центр магического круга, начертанного на полу.
Белиус, одетый в простую одежду (странные синие штаны и белую тунику), накинул поверх черный ритуальный халат с вышитыми руническими письменами и воззвал к своему посоху. В его руке материализовался древесный сук, испещрённый светящимися камнями. Ударив посохом о воздух, маг выпустил своего фамильяра – ледяного дракона. Тот, вобрав в себя всю окружающую влагу, увеличился в размере и взмыл к раскрытому куполу, затмевая яркое солнце.
«Укрой!» – приказал Белиус своему духовному питомцу, и фамильяр послушно закружил в вышине.
Но едва маг протянул руку к первой черной воскрешающей свече, как неведомая сила откинула его назад и прижала его к стене лазарета, сокрушив магический барьер, воздвигнутый за несколько мгновений ранее до этого.
Будто распятый, на собственных руках висел маг-некромант.
«Кто здесь?» – спросил маг, но в ответ лишь увидел иллюзию в виде темноволосой девушки. Она, хрупкая как тростинка, с непостижимой силой удерживала его запястья. Её глаза были абсолютно черными, как у демона.
Директору стало не по себе. Но он ждал, что его фамильяр, его ледяной дракон заметит угрозу и ринется вниз, чтобы помочь хозяину, но с неба донёсся рёв и грохот. Две другие сияющие иллюзии вились вокруг фамильяра темного колдуна, осыпая того сферами чистого пламени.
«Кто вы такие? Я вас не знаю. В вас нет ни капли знакомой магии!» – кричал темный маг, утопая в ледяном взгляде черноволосой иллюзии.
Тем временем в центре зала, словно из миллиона нитей белого света, возникла четвертая иллюзия – в белоснежном одеянии. Не говоря ни слова, она воздвигла вокруг тела юноши сияющую сферу, ввела туда свои руки и начала водить ладонями над бездыханным телом. Человеческая плоть под её нежными руками начала восстанавливаться, частица за частицей. Восстановление происходило с немыслимой скоростью.
Белиуса перехитрили уже дважды за одно утро. Неужели магическая сила наконец покидала его тело, и разум стал меркнуть?
«Что за сила лечения? Впервые вижу такое!» – буркнул он себе.
Белая иллюзия в виде девушки обернулась. Он не успел разглядеть черт её лица, лишь запомнил улыбку, полную безмятежной радости. Она вспыхнула и исчезла на месте.
Шум битвы наверху стих, хватка другой иллюзии тоже ослабла. А затем и иллюзия черноволосой девушки исчезла.
Маг, потирая запястья, подошёл к парню. Тот медленно дышал.
«Кто же тебя возвратил, смертный?.. Кому ты так нужен?..» – бормотал он.
И тут пронеслась волна энергии, чудовищной и плотной. Она заполнила зал лазарета. Колени Белиуса подкосились, заставив опереться на посох. Но это не помогло. Ладони соскользнули с посоха, и маг-некромант упал на колени.
Этот приём он знал слишком хорошо, он сам им пользовался: мощный всплеск силы Разума, подавляющий волю более слабого. Но слабейшим в этот раз был он сам. Хотя Разум Белиуса Громогласного был самый сильный среди всех темных магов.
Из тени к ним вышел силуэт девушки в легком платье. Она выглядела молодой, но лица не было видно за распущенными золотыми волосами. Она прошла мимо скорчившегося от бессилия мага-некроманта, склонилась над юношей и, отбросив волосы набок, прикоснулась своей щекой к его лицу.
«Запомни этот запах», – прошептала она ему. Её голос был тонкой музыкой.
«Что за представление? Кто вы такие?! И что вы делаете все в моей школе магии?!» – захрапел Белиус, едва удерживаясь на коленях.
Девушка выпрямилась и, проходя мимо Белиуса Громогласного, наклонилась к его уху:
«Он – только мой. Храни его. Ты же тоже был человек».
«Твой? Какой ещё…» – кричал директор школы Белиус.
Она ответила ему, но её ответ магу-некроманту утонул в оглушительном грохоте: ледяной дракон рухнул на мрамор зала лазарета, рассыпаясь на тысячи кристаллов. Когда грохот стих, силуэт девушки исчез, а магическое давление на Белиуса спало.
Белиус встал, шатаясь, он подошёл к юноше. Тот спал глубоким сном.
«Что ж… Работу за меня сделали. Но кто ты такой? Явно ты необычный человек, раз за тобой пришли такие сильные призраки. Хотя если так посмотреть – обычный смертный. Мясо.» – пробормотал маг и отмахнулся.
Некромант вернул осколки фамильяра в посох, вернул купол здания на прежнее место и, оставив юношу на попечение духов-целителей, удалился. Великое любопытство вело его в свои секретные покои.
Белиус был стар. Память требовала опоры. В потайном кабинете, куда не ступала нога постороннего целые века, лежала Книга Памяти – груда листков, сшитых капроновой нитью. Новые страницы он пришивал поверх старых, ведя записи задом наперёд. Взмахом посоха он оживил чернила и стал записывать утро, ввергнувшее его покой в хаос.
Днём он посетил на ту самую аллею и тот школьный порог. Засохшая кровь на камнях раздражала его чистоплотную душу.
«Вот и первое испытание для тебя, мальчуган», – усмехнулся директор про себя, уже представляя, как заставит спасённого отдраивать мостовую из драгоценных камней.
Однако одна мысль не давала покоя: его, Белиуса Громогласного, голыми руками сковала девочка, даже не девчонка, а иллюзия девчонки. Сила, которой он не ведал. Ему нужно было понять такое.
Директор спустился в Зал Священного Алтаря, к Всевидящему Шару, дремавшему на сиреневой парче годы.
«Покажи ту, что держала меня», – приказал маг Всевидящему Шару и влил в него свою магическую силу через посох.
Шар поначалу молчал, потом озарился внутренним светом. В нём возник силуэт девушки. Она полола грядку где-то в мире людей. Лицо её было мило и беззаботно, глаза были синие, но затем зрачки… зрачки стали зелеными. Из шара был слышен голос: «Алиса! Обедать!»
«Алиса… – повторил Белиус. – Но ты не похожа на ту дикарку. В тебе нет свечения магической ауры… Видимо Всевидящий Шар ошибся и показал не ту.»
Маг положил ладонь на холодную поверхность артефакта и начал древний зов, великое заклинание:
Гвенделе де граве егидоно,
Исса кельне зеге.
Звено косто приёмо,
Ёжиз яла ере.
Исса верди ха яна,
Исса верди ял-ха.
Зча рене эндеяла,
Инто ту рана махия.
«Извини, дитя, но вопросы требуют ответов. Мне нельзя покидать стены, поэтому ты придёшь сюда сама».
Он призвал духа-спутника.
«Найди её и приведите к моему порогу», – прошептал маг мысленно.
Дух растворился. Шар погас.
Белиус вошел в свою обитель и прилёг. Он смотрел в потолок и чувствовал на запястьях призрачное, леденящее прикосновение. След неизвестной, невероятной силы.
«Интересненько… – прошептал он в темноту. – Теперь есть над чем работать».